Как выйти замуж за итальянца. Версия итальянца.

А эту поэму написал Бруно за пару дней до свадьбы, в какой-то длинной бюрократической очереди. В ней наша история изложена кратко, но ёмко.
ИЗВИНИТЕ, Я ИНАСТРАНЕЦ.
Я ОЧЕН ПЛОХА ПОНИМАЮ
ПО РУССКЙИ. МЕНЯ ЗОВУТ
БРУНО, Я ИТАЛИЯНЕЦ.
Я ИЗ РИМА НО Я
ЖИВУ В АНГЛЮ.
СЛЕДУиШЕИ МЕСЯАЦ
Я ВЕРНУS НАЗАД
В (НА) (К) ИТАЛИЮ С МАЯМ
ЖЕНАМ… МОЖЕТ БЫТ…
ОНА КРАСИВАЯ ДЕВУШКА
И Я ОЧЕН ЕЁ ЛЮБЛЮ,
ХАТЯ У НЕЁ ЕСТЬ
СОМНЕНИЯ…

…ПОТОМУ ЧТО Я
ВСЕГДА ХОЧУ ЕСТЬ И
ЧАСТА МЕНЯ КЛОНИТ
КО СНУ! 

Как выйти замуж за итальянца. Часть 8. Финиш, тушите свет!

Всё. Герои как-то смогли договориться. Как??? Не понимаю до сих пор, но чувствую, что всё правильно сделали.

Начало: 123456, 7.


Wednesday, 28 May 2008
Мы оба страшно нервничали, даже сильнее, чем перед первой встречей. Я корила себя за опрометчивость. В деревню!.. С малознакомым мужчиной!.. Что я там буду делать?.. Что, если он начнет ко мне приставать?.. А что, если НЕ начнёт?.. Еще неизвестно, что хуже. Эти и многие другие вопросы терзали мой бедный мозг.
Он, со своей стороны, переживал ровно по тем же поводам, что и я, плюс считал себя ответственным за всю Италию вообще и Триору в частности. Понравится ли мне место, которое так нравится ему? Что это будет за встреча – конец всему или начало всего? Третьего не дано.
На стресс каждый реагирует по-своему. Я за две недели потолстела на 6 килограммов. А он от нервного напряжения вообще заболел: несмертельно, но так, чтобы у него имелось веское моральное оправдание никуда не ехать. “Я лежу и не могу подняться”, “Меня тошнит”, “Наверное, в течение ближайших 15 минут меня вырвет”, “Спал нормально, но в 6 часов был вынужден пойти в туалет”, “Кажется, я слишком ослаб и обезвожен, чтобы лететь” – я получила несколько десятков СМСок подобного содержания. Тогда я еще ничего не знала о том, как болеют итальянские мужчины, и такая откровенность меня, мягко говоря, шокировала.
Получив очередной бюллетень о здоровье (”Похоже, у меня очень высокая температура, странно, что градусник ничего не показывает!”), я окончательно вышла из себя. Или заводи романы, или сиди дома и няньчи свое расстройство желудка! Чтобы помочь ему сделать правильный выбор, я написала сверхпечальное письмо: дескать, небеса против нас, не судьба нам увидеться, придется смириться с происходящим, я иду сдавать билет.
Разумеется, билет я сдать никак не могла (потому что он был бесплатный), и не собиралась. Про себя я решила, что слетаю в Ниццу в любом случае. Ну, поскучаю на Лазурном берегу, сделаю покупки, познакомлюсь с монтекарлианским миллиардером – в общем, найду уж как-нибудь, чем себя занять. Однако этого не потребовалось: после моего емейла ему резко получшело. “Подожди полчаса, кажется, температура падает”, “Меня больше не тошнит”, “Я съел пасту аррабьяту и ничего не произошло”, “Если ты еще не сдала билет, не сдавай – я совершенно здоров”.
Очень хорошо.
Но на этом приключения не кончились. Согласно первоначальному плану, он должен был прилететь в четверг, взять напрокат машину, растопить камин, привести дом в порядок, а в пятницу прилетала я и он должен был меня встретить.
Однако в тот момент, когда он уже прошел таможню, паспортный контроль и бродил по дьюти-фри в поисках еще какого-нибудь подарка для меня, его рейс отменили из-за забастовок во Франции. Оставшиеся рейсы были переполнены, и даже тот факт, что он был сотрудником аэропорта Гатвик, из которого улетал, совершенно не мог ничему помочь. Пометавшись по Гатвику и отстояв трехчасовую очередь, он перерегистрировал билет на пятницу, и не в Ниццу, а в Гренобль.
В результате сначала в Ницце оказалась я – злая, невыспавшаяся и все сильнее сомневающаяся в том, что я всё делаю правильно. Вместо того, чтобы пялиться на линию горизонта, мне пришлось нарезать круги по городу в поисках гостиницы. Если бы я была одна, я бы поселилась в первой попавшейся, а так мне приходилось думать о том, чтобы всё было прилично и недорого. Кстати, рекомендую: гостиница Renaissance, в двух минутах от вокзала, одноместный номер – 48 евро. Он тем временем преодолевал последние препятствия на пути ко мне: мчался на такси на пару с каким-то англичанином, чтобы догнать быстрый поезд, не догнал и трясся в медленном, умирая от голода.
Последний час перед встречей я провела лёжа пластом у себя в номере. Сил у меня не осталось вообще.
Тут будет уместно сделать паузу и рассказать вам немного о себе.
Я – очень cool. В том смысле, что я всегда спокойна, прохладна и трезва (даже когда пьяна). Нет на свете таких внешних обстоятельств, которые бы вызвали у меня истерику. Зато мне вполне достаточно внутренней работы мысли для того, чтобы обнаружить себя эмоционально размазанной по стенке. К примеру, был у меня в жизни такой случай, из совершенно другой поездки в другую страну: я приехала туда тоже злая и невыспавшаяся, и всё было очень плохо. Плохая страна, плохая гостиница, плохой номер, плохая погода и, в довершение всего, я выглянула в окно и обнаружила, что оно выходит на глухую стену, сплошь увешанную гудящими и воняющими кондиционерами. Я заплакала и плотно задернула шторы.
Второй раз я решилась выглянуть в окно только через несколько дней, отдохнув и накупавшись. К моему огромному удивлению, вид волшебным образом изменился. Нет, кондеи там, конечно, были. Но они торчали на крыше соседнего дома, а вовсе не на глухой стене, и занимали от силы десятую часть пейзажа. Кроме них, в окно можно было наблюдать людей, пальмы, море, небо, машины – в общем, ничего особенно красивого, но всё же совершенно обычный вид, а не ужас-ужас-ужас, как мне показалось вначале.
Но вернемся в отель “Ренессанс”. Я лежала на кровати, смотрела на часы и отсчитывала минуты. В предстоящей встрече я уже не находила ничего мало-мальски забавного. Мне казалось, что я сама, по собственной воле, зачем-то загнала себя в эти кошмарные обстоятельства. Чтобы окончательно убедить себя, что встречаться с этим человеком мне не следует, я стала вспоминать все его отрицательные качества. Не любит Чайковского, не любит Рахманинова, однажды написал с ошибкой слово “existence”, был со мной чрезмерно откровенен относительно своего здоровья… Ерунда какая-то. Главное, как ни крути, – а) он меня намного старше, б) он меня намного ниже. И с этим ничего не поделаешь.
С проклятьями в собственный адрес я встала и потащилась на вокзал его встречать. Приехал поезд. Я стояла и смотрела куда-то вниз – в поисках карлика. И не заметила его, он меня сам окликнул, уже выйдя на улицу и вернувшись. Мы расцеловались. Я не верила своим глазам: оказывается, он вовсе не был карликом! Просто невысокий человек (привет кондиционерам!). Ничего такого страшного в том, чтобы идти с ним по улице, не было. Никто на нас пальцами не показывал, как раз наоборот: он ткнул пальцем в какую-то парочку, где м. был на голову ниже ж. Похихикали. Стало легче.
На следующее утро мы сели в машину и наконец добрались до Триоры. Светило яркое солнце. Дом был ледяной. У меня начался насморк. Мы пошли гулять, потом обедать в ресторан.
Ничего особенного не происходило, но что-то тем не менее происходило. Я вдруг почувствовала, что он не просто не стесняется моего присутствия – он мною страшно гордится. И он счастлив, что я не испугалась и приехала. Было заметно, что триорцы рады его видеть, и их приветливость распространяется и на меня тоже. То есть, мне не нужно никому ничего объяснять, кто я и что я, не нужно ничего делать. Достаточно того, что я состою при нём и, следовательно, меня любят.
На свете есть женщины, которые всю жизнь при ком-нибудь состоят. Их это ощущение нисколько не удивит. Но меня оно просто сбило с ног. Я привыкла не только за впечатление, которое я произвожу на окружающих, а вообще за все аспекты своей жизни отвечать сама, сама, сама.
И тут вдруг оказалось, что я могу расслабиться, хотя бы на несколько дней. Потому что пока я с ним, за меня отвечает он. Если я заболею, соскучусь, опечалюсь, совершу неблаговидный поступок, если мне будет холодно или жарко – он будет виноват. И он же сделает так, чтобы мне было хорошо. Причем его ответственность за меня нисколько не тяготит. Наоборот, ему это нравится.
Ошеломленная этим открытием я, впервые за много месяцев, заснула мёртвым сном. И проснулась совершенно другим человеком. Для начала я решила, что мне не хочется вставать и осматривать достопримечательности. А хочется не спеша позавтракать в постели. Я послала ему СМС с просьбой принести кофе, сливок и клубники.
На этом рукопись обрывается, но что было дальше, можно узнать из моего романа “Чувство капучино” (второе издание должно продаваться во всех книжных). 

Как выйти замуж за итальянца. Часть 7. Казнить нельзя помиловать

Начало: 12345, 6. Дело близится к развязке!
Wednesday, 23 April 2008
Краткое содержание: в этой части никакого действия не происходит. Читателей ждет высокохудожественное описание душевных мук героини.


…Он писал: конечно, хорошо, что мы встретились. За это он мне очень благодарен и все такое. Но после нашей встречи его чувства не то что не прояснились, а, наоборот, окончательно запутались. Оказалось, что я – молодая красивая женщина. А он – маленький сентиментальный старый дурак. Конечно, дружба – это хорошо. Но “одним из” он быть не согласен, он хочет быть особенным. А чего, спрашивается, хочу я?.. В любом случае, он не чувствует себя вправе усложнять мою и без того непростую жизнь. Вряд ли мы сможем часто встречаться, а общение по переписке тоже не может продолжаться вечно. В общем, он не знает, есть ли у наших отношений какое-нибудь будущее или нет.
Я в очередной раз поразилась его деликатности. Теперь мне не надо было мучиться проблемой – как сказать этому симпатичному человеку, что в моей жизни он – лишний. Он ведь не сделал мне ничего плохого, только хорошее. Просто недобрал сантиметров и перебрал лет. И вот, он сам всё сказал. Он всё понимает. Мне остаётся только написать вежливый ответ – да, и мне тоже было чрезвычайно приятно и интересно, но я совершенно согласна насчет туманного будущего, и, наверное, будет лучше, если мы перестанем общаться.
И вот это коротенькое, но необходимое письмо я никак не могла написать. Потому что оно наполняло меня ужасной тоской. Нет, я совершенно не сомневалась в том, что нам лучше больше не общаться.
Но мне до безумия хотелось увидеть Триору, где у него имелся дом (вот этот самый, в котором мы сейчас живем).
Я совершенно не понимала, что это на меня нашло. Я уже много раз бывала и в Италии, и во Франции. Зачем мне еще раз туда ехать без особенной нужды? Я и так собиралась летом проехаться по Амальфитанскому побережью на машине. А сейчас не лето. И побережье – не то. Я вообще не люблю деревни. Тем более я ненавижу ночевать в чужих домах. Далась мне эта Триора? Три месяца назад я и не знала о ее существовании. Это просто какой-то морок!
Но чем сильнее я пыталась себя в этом убедить, тем сильнее мне хотелось посмотреть на Триору. Дошло до того, что я себе пообещала отправиться туда летом вместо Амальфитанского побережья – буду сама себе хозяйка, остановлюсь в гостинице… Нет, это не то. Мне пришлось признаться себе, что не просто меня манит Триора – мне хочется посмотреть его дом. С ним внутри.
Я очень на себя злилась – ну что это, в самом деле, за детский сад – “хачю” и всё тут. А где воля, где разум, где рациональные аргументы?
Их не было. Но перед натиском себя я сдалась. Возможно, последней каплей стал бесплатный аэрофлотовский билет, на который у меня как раз накопились мили после Гамбурга.
Так что вместо прощального письма я написала ему что-то утешительное: дескать, первая встреча всегда проходит в напряженной обстановке, а что до роста/возраста, так мы ведь вообще не похожи на нормальных людей и во всех прочих отношениях, как же нас может беспокоить такая ерунда? (Естественно, я молчала о том, как сильно эта “ерунда” беспокоит меня). Так что очень надеюсь, что мы встретимся снова. Вот как раз думаю, не слетать ли мне в Ниццу по бесплатному билету…
Довольно быстро мы сговорились. Я купила билет, он должен был прилететь на день раньше, чтобы согреть дом, простоявший пустым всю зиму.
Вышло однако иначе.

_____________

Где еще меня читать: 

Как выйти замуж за итальянца. Часть 6. Поцелуй на прощание.

Начало эпической саги про любовь двух человеков: 123, 4, 5. Напоминаю, что это все было написано десять лет назад, не судите строго.
Wednesday, 2 April 2008
Краткое содержание: мы странно встретились и странно разлучились. Досада, обида и запах лука – вот всё, что осталось на память о нашей встрече.

…Мы договорились встретиться на следующий день утром – всё там же, возле ратуши. Спала я очень плохо – мысли мучили. То мне хотелось сбежать навсегда, поменять телефон и т. д. – просто забыть о его существовании. Рассказать кому-нибудь как забавный эпизод, вот смеху-то будет. Однако почему-то в тот момент мне было совсем не смешно, а, наоборот, очень хотелось плакать. То в голове моей бушевали планы – как бы можно было улучшить ситуацию (поставить его на ходули, подтереть ластиком год в паспорте).

Но ситуация не улучшалась. Мы позавтракали, побродили по ветреному Гамбургу, замерзли и часа два катались на туристическом автобусе. Наконец опять оказались у меня в гостинице, и опять разговаривали до поздней ночи, даже ужин заказали в номер.

Что-то между нами, конечно, происходило. Например, когда мы ехали на автобусе, мне очень хотелось положить голову ему на плечо, но я так и не решилась. А когда мы сидели в кафе, то он взял меня за руки, но я опять не решилась как-то на это отреагировать и руки отвела.

Настала пора прощаться, как мы оба думали – навсегда. Следующим утром он улетал в Лондон, я – в Москву. Мы оба делали вид, что всё в порядке, улыбались и всё такое, но на душе скребли кошки. Никакого чуда, на которое мы оба так надеялись, не произошло. Никакой любви с первого взгляда, никакого ёканья в сердце – ничего, кроме обоюдной симпатии. Было совершенно непонятно, что с этой симпатией делать дальше. Если бы мы жили в одном городе и могли бы хоть чуть-чуть побольше пообщаться, хотя бы привыкнуть к размерам!.. Но мы жили не в одном городе и даже не в одной стране. Никаких шансов у наших дальнейших отношений не было.

Мы спустились вниз, вызвали такси. Дальше версии расходятся. Б. утверждает, что я на прощание поцеловала его в губы, что было для него полной неожиданностью. Он уже всё для себя решил – дело безнадежное, мы видимся в последний раз и пора завязывать с этой странной историей. Однако в этот момент он вдруг подумал, что какой-то минимальный шанс всё-таки есть. Хотя, думал он, может быть, это у русских такой обычай – целоваться в губы при полном и окончательном прощании?..

Со своей стороны, я сам факт такого поцелуя категорически отрицаю. Целоваться в губы с малознакомыми иностранными мужчинами – это настолько не-я, не-моё, что этого просто не могло быть. Единственный аргумент в пользу версии Б. – я помню сильный запах лука (на ужин он ел гамбургер). Так что я допускаю, что поцелуй в губы всё-таки состоялся. Но – по его инициативе. Б. на это возражает, что не мог же он принудить меня согнуться в три погибели… В общем, истину теперь установить невозможно.

Так мы расстались. На следующее утро, 5 марта 2006 года, в Гамбурге повалил снег. Его рейс задерживался, он слал мне нервные СМС-ки – ему еще надо было успеть на работу в тот же день.
Я вернулась в Москву в страшной досаде, и с твердым намерением решительно и бесповоротно наши отношения прекратить. Уж очень это всё мучительно, и ни к чему не ведет, и я только зря теряю время, и мне надо всерьез думать о будущем, и т.д. и т.п.

Мучаясь над формулировками прощального письма, я получила прощальное письмо от него.
______________
Где еще меня читать: 

Как выйти замуж за итальянца. Часть 5. Размер имеет значение.

Пятая, драматическая часть саги, написанной десять лет назад. Начало: 1, 2, 3, 4.
Friday, 21 March 2008
Краткое содержание: личная встреча не принесла ничего, кроме горького разочарования. Запаситесь носовыми платками.

… Передо мной стоял гном в идиотском черном колпачке и блестел черными глазами. В руках он держал большой черный портфель. Хай! – бодрясь, сказали мы друг другу и расцеловались по-европейски, то есть два раза приложились щеками. Для этого мне пришлось согнуться в три погибели.
Прошу понять меня правильно. Теоретически я ничего не имела против мужчин маленького роста. Потому что я их просто никогда не замечала. Взгляд мой скользил выше их макушек. Мы существовали в параллельных вселенных. И вдруг какой-то карлик взял и проник в мою вселенную обходным (если не сказать – обманным) путем, через интернет. Ну не наглость ли?!
В тот момент я его ненавидела. Мы находились в центре Гамбурга. Мимо нас большими шагами двигались рослые, мясистые немцы. Я (170 см + каблуки) на их фоне не выделялась. И где-то в районе моего локтя семенил он. Очень маленький человек с очень большим портфелем.
Мы оба чувствовали страшное стеснение, поэтому общались с преувеличенным энтузиазмом. Решили поужинать. Зашли в какой-то чинный ресторан. Разделись. Оказалось, что он в галстуке. Я не выдержала и спросила – зачем галстук. Он смутился и пожал плечами. Зря спрашивала – было и так понятно, зачем: он очень хотел мне понравиться. И это приводило меня в бешенство, потому что он не имел на это никакого права.
(Позже он рассказывал, что никогда в жизни не проводил столько времени перед зеркалом, как в этот день – менял галстуки, рубашки, пытался подложить в ботинки какие-то стельки, чтобы казаться повыше.)
Я села на низкий диванчик, он – на высокий стул. При такой дислокации стало чуть легче. Во всяком случае, наши головы находились примерно на одном уровне и мне не приходилось нагибаться и вытягивать шею, чтобы с ним разговаривать.
Он заказал венский шницель, я – рыбу и вино. Выпив и немного успокоившись, я рассказала ему смешную историю, которая произошла со мной накануне в аэропорту: шофер из нашей конторы встречал какую-то важную бизнес-даму, а я решила, что это за мной прислали лимузин и помахала ему рукой. Недоразумение выяснилось на полдороге, когда водила спросил, какая погода в Лондоне. Пришлось ему везти меня обратно в аэропорт.
Посмеялись.
Наевшись, он с хитрым видом стал доставать из портфеля тщательно упакованные, в кудрявых ленточках, подарки.
Сначала – сувенирная бутылочка ликера “Лимончелло”. Он счел нужным пояснить, что маленькая она потому, что он не был уверен, понравится ли мне лимонный ликер. “Жадина”, – подумала я, но вслух сказала, что стопудово понравится и большое спасибо.
Затем – крошечная бутылочка оливкового масла. “У тебя, наверное, всё очень маленькое,” – истекала я ядовитыми мыслями. Он же спросил: знают ли в России про это масло? Видимо, на моем лице в этот момент проступила бушевавшая внутри ярость, так что он поспешил объяснить, что в Англии до недавнего времени оливковое масло было экзотикой, продавалось только в магазинах, специализирующихся на биопродуктах и здоровой пище, вот он и подумал, что в России, наверное, тоже… Я взяла себя в руки и ответила, что оливковое масло я очень люблю, и большое спасибо.
Потом из портфеля появилась штучка на шею – цепочка с голубыми стекляшками, купленная в дешевом магазине Accessorize. Я не стала ему говорить, что магазин этот давно уже есть и в Москве, и я его не удостаиваю посещением, потому что он молодежный.
Наконец он достал две чашки, черную и белую, и опять пустился в объяснения: дескать, специально купил такие чашки среднего размера, больше чем для эспрессо, но меньше, чем для каппуччино, так чтобы можно было пить и то и другое. И он надеется, что когда-нибудь настанет тот день, когда мы вместе будем пить из них кофе… “Совсем спятил”, – подумала я.
Его подарки были слишком личные. Мои – словари и учебники русского – наоборот, жирно подчеркивали, что мы никакие не друзья, а просто случайные знакомые, и общаемся только потому, что он работает в аэропорту и время от времени должен объявлять по-русски: “Уважяемые пассажыры, прайдите пажялуста к выходу номер четыре”…
Ресторан закрывался, мы вышли на улицу. Наши головы опять разъехались в разные плоскости. Сначала мы отправились в злачный район Репербан, но он для наших целей оказался совершенно неподходящим: там были только клубы и дискотеки с громкой музыкой, а нам хотелось просто посидеть и поговорить.
Для полноты моего унижения, пока мы бродили по Репербану, со мной несколько раз пытались познакомиться громадные пьяные немцы. Его они при этом просто не замечали – настолько он был крошечный. Один немец так и спросил – что это вы, симпатичная фрау, делаете здесь так поздно – и одна?
Наконец я не выдержала пытки публичностью и предложила ему поехать ко мне в гостиницу. Мне казалась, что хуже не будет, потому что хуже просто некуда. Купили бутылку вина мне, бутылку пива ему, сели в такси и поехали в гостиницу. Открыли напитки, сели за стол друг против друга и стали разговаривать о всякой всячине. Это было очень похоже на нашу переписку, но несравненно удобнее – в режиме реального времени, и не надо стучать по клавишам.
Помню, что он рассказывал, как ему понравилось служить в армии – потому что там можно было стрелять из винтовки, разговаривать о женщинах, очень хорошо кормили и не было родственников. Я – про своих родственников, про университет. Он – как после армии сбежал в Англию, просто поехал на каникулы и не вернулся…
И тут я спросила, в каком году это было.
Повисла пауза.
Наконец он сказал, что должен мне кое в чем признаться. И протянул мне паспорт с печально-торжествующим видом: дескать, смотри, теперь ты знаешь обо мне всё… Я посмотрела на год рождения – ну да, старше чем я думала, но не намного. Я уже находила его профиль на разных сайтах – везде стоял разный возраст. В общем, я даже обрадовалась. Раз он придает разнице в возрасте такое большое значение, значит, ему не нужно будет ничего объяснять, сам должен понимать. Очень трудно сказать человеку “ты мне не нравишься, потому что ростом не вышел”. И совсем другое дело – “Понимаешь, мы ведь из разных поколений…”
Всего лишь еще один гвоздь в крышку гроба нашей несостоявшейся любви.
Стало уже совсем поздно, час или два ночи, и он засобирался к себе в гостиницу. Но сначала сказал: “Наверное, было бы слишком нагло остаться здесь ночевать…” – и посмотрел на меня вопросительно. “Совсем с катушек съехал”, – подумала я и заказала ему такси.
Впереди у нас оставался еще один день.
_______________

Как выйти замуж за итальянца. Часть 4. Дом крыс.

Это четвертая часть текста, опубликованного 10 лет назад. Потом из него выросла книга “Чувство капучино”. Начало: 1, 2, 3.

___________

Friday, 25 January 2008

Краткое содержание: виртуальный роман развивается слишком гладко. Героиню одолевают подозрения: не может же быть всё хорошо? Должен же быть какой-то подвох? И он есть! Но страшная правда открывается лишь когда расстояние между героями сокращается до пятнадцати метров.

Конечно, можно было сказать ему прямо: нет, не прилетай в Гамбург. Я не хочу тебя видеть. Но это было бы враньё, я очень хотела на него посмотреть. Часто ли на моем жизненном пути попадались люди, которые меня понимали? Тем более мужчины? Вот то-то и оно. К тому же, было ясно, что “нет, не прилетай ” он воспримет как “окончательное и бесповоротное “нет”, и не надо больше меня преследовать! Я – не для тебя”. Хотя я, если бы всё-таки и сказала это “нет”, имела бы в виду скорее “пока нет, потому что мне очень страшно”.
Но не сказала.
Остаток времени я провела в ужасной панике. Я боялась любого исхода: что я ему понравлюсь, что он мне понравится, что я ему не понравлюсь, что он мне не понравился. С какой стороны ни посмотри, выходила какая-то ерунда: если мы оба друг другу понравимся, дальше-то что? Если я ему не понравлюсь… нет, такого удара по самооценке я больше не выдержу!
Я как робот занялась собой, то есть сделала маникюр – педикюр – массаж – уход* – покрасилась – постриглась. В общем, стала безупречной. И полетела в Гамбург. Первый день я провела сама по себе, то есть на работе. В кои-то веки корпоративное мероприятие оказалось даже слегка интересным! Естественно, только по контрасту со страшными мыслями о предстоящей встрече. Убегая от них, я дала бодрое интервью немецкому телевидению, посплетничала с иностранными коллегами о том – о сём, в перерывах прошлась в магазинам… Не помогало.
Наконец настало 3 марта 2006 года, пятница. С утра у меня еще была работа, но о ней я думать уже не могла. В голове бурлила каша. Я то начинала писать ему СМС – “не прилетай, я передумала”, то представляла себе, как прячусь в гостиничном номере, не реагируя на звонки и стук в дверь, то воображала пышную католическую свадьбу под орган.
Развязка приближалась. Утром он сел в самолёт, к полудню был в Гамбурге, заселился в гостиницу (не в ту, где жила я), пошел гулять. Он тоже нервничал. Писал мне что-то вроде “боюсь, что увидев меня, ты убежишь и больше никогда ничего мне не напишешь!”. Я в ответ пыталась шутить. Мы договорились встретиться в 7 вечера возле “дома крыс” – ратуши, Rathaus. После обеда работа закончилась. Я ещё немного погуляла, вернулась в гостиницу, полежала на кровати в полной фрустрации, посмотрела китайский канал – ничто так не гипнотизирует меня, как звуки незнакомого языка, но в этот раз даже они не смогли меня успокоить, как и ванна с пеной и уточкой. Оделась, накрасилась и отправилась на свидание.
По дороге, в корчах тревожности, я сделала две импульсивных покупки. Во-первых, я приобрела розовые трусы – с мыслью “а вдруг это будет африканская страсть с первого взгляда и мы сразу же отправимся к нему в номер”. Между этой мыслью и покупкой трусов была какая-то важная логическая связь, но сейчас она от меня совершенно ускользает. Я их не собиралась надевать, а спрятала в сумочку, в потайной карман. Во-вторых, я купила дорогую замшевую куртку – практически такую же, какая была на мне, только новую. Во всём остальном, как уже было сказано, я была безупречна, все элементы внешнего облика были с иголочки, идеально гармонирующие, наглаженные, начищенные и сияющие, и вот только куртка была уже совсем старенькая и потёртая. Я её оставила на крючке в примерочной.
От этого магазина до ратуши оставалось пять минут и двести метров. Уже стемнело, было ветрено и довольно холодно. Я медленно шла и ни о чем не думала – сил уже не осталось. Сто метров, пятьдесят, двадцать…
Впереди замаячила тёмная фигура. Я сразу поняла, что это он, хотя и повертела головой по сторонам, в безумной надежде увидеть кого-нибудь более подходящего. Последние пятнадцать метров в голове моей выл злобный голос: “Дура! И как ты могла надеяться?.. Не ходи туда! Поверни! Убеги!”. Но деваться было уже некуда.
Передо мной стоял гном.
______________________________
*уход на парикмахерском языке означает “посетить косметолога”. Если не знаешь, какая именно процедура тебе требуется, нужно говорить “уход” – и всё тут. А куда уходишь? от кого? надолго ли?.. Не даёт ответа.

Как выйти замуж за итальянца. Часть 3. Триллер.

Продолжение архивной саги про любовь (часть 1, часть 2). 

Monday, 7 January 2008
Краткое содержание: романтический герой превращается в гнусного манипулятора. Растерявшейся героине грозит личная встреча.


Кризис в наших отношениях довольно быстро разрешился. Я всё-таки не выдержала и послала ему ответное прощальное письмо. Видите ли, на чувства каких-то посторонних лошадей он обращает внимание, а на мои – нет, и это возмутительно, писала я, так что я даже очень рада, что мы больше не будем общаться, прощай навсегда, сухой, черствый человек. Ах, значит, чувства всё-таки есть!.. – с энтузиазмом отозвался мой корреспондент, – я именно это и хотел узнать. Так давай же общаться дальше!
Я просто обомлела от такой примитивной хитрости и в особенности от того, с какой лёгкостью я на неё повелась. Надо сказать, что я считала себя очень проницательной женщиной и вообще знатоком человеческих душ. Для того имелись некоторые основания: например, когда мне было 18 лет, едва взглянув на будущего мужа своей тётки, я заявила родственникам: “Он продаст её квартиру”. Это вызвало у них бурю негодования: я-де ничего не понимаю в женском счастье, я – заносчивая дурища, которая думает о людях только всякие гадости и т. д. В результате он действительно продал тёткину квартиру спустя всего полгода, деньги пропил, а родственники меня сильно зауважали. И тут вдруг такой облом: какой-то странный персонаж из интернета легко и непринужденно заставляет меня плясать под его дудку.
Пообещав себе впредь быть осторожнее, я немедленно попалась в следующую ловушку.
Он стал говорить со мной о любви, а я – яростно сопротивляться: хихикала, переводила разговор на другое, объясняла ему, что по интернету никакой любви быть не может. Мы не люди, а только буквы и пиксели на экране. Что же, – спросил он, – если бы мы были знакомы лично, это бы что-то изменило? В такую любовь ты веришь? Ну разумеется, – ответила я, поскольку между Лондоном и Москвой – тысячи километров. Абстрактно в любовь я верила, но вот в то, что незнакомый человек пойдет и купит дорогой билет на самолёт только ради того, чтобы меня увидеть, – это извините. На тот случай, если он всё же настолько сумасшедший, что пойдёт и купит – я всегда сумею спрятаться. Срочно уеду в отпуск или просто выключу телефоны – да и дело с концом.
Потому что встречаться мне с ним было страшно. Он мне очень сильно нравился – но что я о нем знала? Я знала его голос, он звонил мне два раза в день – не ленился проснуться в пять утра, чтобы поболтать перед тем, как я уходила на работу, и вечером, уже подольше. На фотографиях – обычный мужчина в очках, не толстый, не худой, не урод и не красавец, либо в шапке, либо верхняя часть головы старательно отрезана, из чего я сделала вывод, что он лысый. Некоторые вопросы, например, о возрасте, он старался замять, и это тоже наводило на подозрения.
И ещё: про женщину, с которой он жил, он писал, что они уже давно просто друзья, но меня-то на мякине не проведешь! Я в этот период как подорванная читала сайт “Замуж за рубеж”. Очень познавательное чтение: выяснилось, что абсолютно все иностранные мужчины клянутся, что у них с женой или подругой чисто дружеские отношения, никакого секса и т.п. В ста случаях из ста выясняется, что это враньё.

Однако если вам попадётся совсем одинокий иностранец, то это ещё хуже. Либо он платит алименты двум женам/трем подругам, взял четыре кредита и теперь ищет работящую русскую женщину, чтобы зарабатывала ему на пропитание мытьём полов и старушек. Либо в его доме есть запертая комната, в которую он вам не разрешит входить, но вы всё-таки войдёте, а там!.. Полный шкаф женских платьев, кружевных чулок и шляпок, короче говоря, ваш избранник – трансвестит, а вы ему нужны для прикрытия.

Каждый раз, когда я задумывалась, не завести и в самом деле роман с итальянцем, я шла на этот отрезвляющий сайт и возвращалась оттуда с твёрдым убеждением: нет. Не завести. Поэтому я легко и непринуждённо подтвердила: конечно, я верю в любовь! И когда-нибудь наконец настанет тот день, когда мы увидимся, ты увидишь меня, а я увижу тебя, и мы посмотрим друг другу в глаза, и тогда мы наконец поймём… (что мы совершенно не подходим друг другу, – закончила я мысленно).
Этот день, – сказал он, – настанет в следующую пятницу, когда ты полетишь в командировку, в Гамбург. Я тоже туда прилечу.

Дальше: 4.

______________
Где еще меня читать: 

Как выйти замуж за итальянца. Часть 2. Рождественская сказка.

Это – вторая часть длинного текста про самое романтическое приключение моей жизни, первая тут. Тексту десять лет, а событиям, в нем описанным, двенадцать. 

Wednesday, 19 December 2007

Краткое содержание: а может, не стоит выходить замуж за итальянца? Какой-то он странный и непредсказуемый. Не лучше ли стать лесбиянкой? – вот какие сомнения одолевают героиню, особенно после того, как она посоветовалась с подругами.


Чем дальше в лес, тем глубже пропасть простиралась между нами. Я писала, что слушаю Рахманинова, ему Рахманинов казался холодным, как рыба. Я писала, что ужинаю рыбой, он ел макароны. Я была замужем, но жила одна, а он никогда не был женат, но жил с подругой. Я работала в журнале, а он – в аэропорту. Я выросла в семье музыкантов, его родители имели бакалейный магазин и табачную лавку. Несмотря на это, в музыке он разбирался, а я нет. Зато я объездила полмира, а он – пяток стран Западной Европы. Я кандидат наук, а он не закончил среднюю школу. Общего было очень мало: во-первых, мы оба оказались паталогически любопытны, а во-вторых, оба любили идиотские шутки.

Довольно быстро с last.fm мы перешли на емейл. Потом обменялись телефонами – чтобы проверить, будут ли ходить СМС из Англии в Москву и обратно. Стали посылать друг другу бумажные открытки и посылочки со всякой ерундой. Потом решили созвониться – уж очень было интересно, какой у кого голос.
Всё это происходило на фоне довольно ужасном: я устала и возлагала большие надежды на новогодние каникулы, но вместо того 1 января мой папа попал в больницу, ему сделали срочную полостную операцию, потом кто-то неизвестный въехал в мою машину, тут же я потеряла ключи от всех машин и квартир, и так далее. В Москве стоял нечеловеческий мороз, который я очень плохо переношу. Болтовня с этим милым итальянцем, который не уставал расспрашивать меня про мою жизнь и рассказывать истории про свою жизнь, являлась в этот период чуть ли не единственным светлым пятном.
И вдруг ни с того ни с сего он решил меня бросить. Я в тот день вернулась очень рано – было так холодно, что работать было невозможно, пришлось всех отправить по домам. Села в кресло и стала читать его письмо.
Он писал, что из его окна видно поле, на котором каждый день пасутся три лошади – черная, коричневая и белая. Коричневая и белая всё время рядом, а черная отдельно, и всегда в попоне – видимо, ей холодно оттого, что она одна. Что наше общение делается всё более и более странным – разговариваем, как близкие друзья, а никогда друг друга не видели. Что он чувствует себя полным идиотом, потому что, похоже, влюбился. Что они с подругой давно уже ничего не чувствуют друг к другу, она любит другого, а тот женат. Что он на работе, в аэропорту, часто видит любовь – люди, которые давно не виделись, наконец обнимают друг друга. А у него нет такого человека, которого бы хотелось обнять, кроме меня, а я далеко, у меня своя жизнь, которую он не собирается ломать и портить. Так что лучше, если мы больше не будем общаться.
Я несколько раз перечитала это письмо вдоль и поперёк, однако так ничего и не поняла. Вроде бы он меня смертельно обидел – но при этом как-то слишком возвышенно. С другой стороны, я уже тысячу раз знакомилась и расставалась в интернете, и забывала об этих знакомствах через полчаса – а его забыть так просто не получится. С горя я написала подруге М. в Париж – мы с ней синхронно разочаровались в мужчинах и собрались стать лесбиянками, она на этом поприще очень даже преуспела, а я нет. Чертов итальянец, писала я, можешь себе представить, он морочил мне голову ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ!..
М. с горечью ответила, что не ЦЕЛЫЙ, а ВСЕГО месяц, и слава богу, что виртуально, а не как её последний любовник из интернета, пенис которого размером и формой был похож на маринованный корнишон, так что у них ничего не вышло, но тем не менее он зачем-то рассказал всё (что – всё?!) жене и дал ей телефон М., и потом несчастная жена звонила М. и спрашивала, как та могла (могла – что?!).
После этого я решила, что мне крупно повезло и надо всё-таки идти в лесбиянки.

Дальше: 34.

___________
Где еще меня читать: 

Как выйти замуж за итальянца. Часть 1. Инструкция.

Вот первая часть саги “Как выйти замуж за итальянца”, написанной десять лет назад. Этот текст был опубликован в уже несуществующем блоге про Триору, где я тогда жила, обрел некоторую популярность в интернетах, а потом из него выросла моя книга “Чувство капучино”. Удивительно, что текст мне и сейчас нравится, мы до сих пор женаты, и даже сайт last.fm еще существует. 

Saturday, 8 December 2007

Краткое содержание: известная брачная аферистка раскрывает секреты своего головокружительного успеха. В первой части опуса она проливает свет на важнейшую проблему, с которой сталкивается каждая женщина, желающая выйти замуж за итальянца: а как с ним, собственно, познакомиться?..
Маленькое уточнение, сиречь disclaimer: я не люблю говорить о том, чего не знаю. Поэтому здесь речь пойдет исключительно о моем личном опыте. Я расскажу вам во всех подробностях, как выйти замуж за моего мужа.
Но сначала – о том, как с ним познакомиться.
______________

В этот день два года назад, 8 декабря 2005 года, было довольно холодно. На дворе стоял четверг. Птицы не пели, улетев далеко на юг. Я сидела в Москве, на стуле, на работе, и тосковала. Накануне я ходила в Консерваторию, где давала концерт моя первая любовь. Или давал? Так или иначе, я думала о том, что поезд ушел, мне уже 35, а за окном серая слякоть, а работать надо, а счастья нет. В таком духе.

И тут в почтовый ящик с глухим стуком упало письмо. Бумага цвета пожухлого цикламена; адрес, выписанный готическими буквами; едва слышный запах горькой сосновой смолы, проникший в мои чувствительные ноздри, как только я вскрыла конверт специально предназначенным для этой цели костяным ножом, на истёртой рукоятке которого мрачно плясали загадочные фигуры (подарок растлившего меня в младенчестве двоюродного дяди, известного исследователя Африки)… Ничего этого, к сожалению, не было.
Потому что письмо было электронным, и вообще это было не письмо, а извещение. Вот как оно выглядело:
Hi parf,
You have received a private message from ManDVA titled:
’sdrastvuy!’
View it here: http://www.last.fm/inbox/pm.php
Таких извещений я получаю если и не миллион сто тыщ, но довольно много, будучи зарегистрирована на миллионе ста тыщах сайтов и форумов. В 99% случаев я их просто стираю. В этот раз я почему-то не поленилась пойти на last.fm и прочитать, что же мне пишет пользователь со странным и неблагозвучным на русский слух ником “Мандва”.
Само письмо было очень коротким:
sdrastvuy!
Vy gavarite pa angliyskiy?
I like your choice of music!
И тут у меня была возможность остановиться. Не дать своей судьбе повернуться на каблуках и шоркнуть юбкой. Зачем я решила ему ответить? Что мне за дело до того, что думает неизвестный человек без фотографии о том, какую я слушаю музыку? Заглянув в его музыкальный список, я нашла очень мало совпадений с моим. Это утвердило меня в мысли, что “Мандва” просто очередной задрот, которому нравятся пухлые голубоглазые блондинки (моя-то фотография там висела). Скорее всего, нерадивый студент, изучающий русский язык.
Тем не менее, я ему ответила – так же коротко, что по-английски я говорю, а его музыка тоже ничего.
В конце я на секунду запнулась, и до сих пор хорошо помню эту секунду. Я засомневалась, добавлять ли что-нибудь ещё, и неожиданно для себя самой добавила: “Where are you from?”
Эта последняя фраза и решила всё дело. Не напиши я её, ничего бы не было – он бы почувствовал, что я просто ответила вежливо, а общаться не хочу, и больше не стал бы мне писать.
А так – получилось, что я дала ему шанс. И он уцепился за эту фразу, ответил уже подлиннее, что хотя он итальянец, но уже много лет живет в Англии, недалеко от Лондона, и у них стоит такая-то погода, а какая погода стоит в Москве? Накануне он смотрел новости по телевизору, показывали русского миллионера Бориса Березовского, и он сам не знает почему, но этот русский ему совершенно не понравился, зато там немного показали и Москву, и в ней было много снега, и совсем не было солнца, и люди на улицах практически не улыбались, а почему?
Пришлось ответить и на это.

Так мы стали переписываться.

Дальше: 2, 3, 4.

______________

Семь дней в воздухе (2)

Краткое содержание: катастрофа за катастрофой, а в конце чудесный финал, и даже дарят подарки.
Отучилась я в университете первый курс, проторчала лето в деревне и настала пора ехать учиться дальше. Она настала в середине октября, потому что до этого времени все были на картошке, а я честно и благородно болела бронхитом, чему была страшно рада. Купили мне родители билет на самолет Уфа-Москва и в пятницу поехали мы с папой в аэропорт. Однако рейс задерживался – сначала на час, потом на два часа, потом опять на час, потом папа пошел с кем-то перетёр и ему сказали, что раньше утра самолет не улетит – в Москве густой туман, все аэропорты закрыты.

В субботу с утра аэропорт уже был переполнен: за сутки в Москву не улетел ни один рейс. Мы собрались было опять ехать домой, но вдруг объявили регистрацию. Я сдала в багаж свою сумку, полную книг, котлет и пирожков, попрощалась с папой и застегнула привязные ремни. С собой у меня был только полиэтиленовый пакет, а в нем – сокровища: два пузырька с контактными линзами и две бутылки физиологического раствора. Тогда линзы выдавались только за особые заслуги, а у меня в шестнадцать лет таковых пока не было, но был приятель, папа которого в молодости был чемпионом Башкирии по фигурному катанию, вот за его-то заслуги мне и выдали линзы. Отметим, что в те далекие времена не запрещалось и жидкости возить в ручной клади. Наоборот, считалось страшной дуростью сдавать их в багаж, где они могли разбиться и разлиться.

Три часа мы сидели в самолёте, после чего нас выгрузили обратно: Москва опять безнадёжно закрылась. Ну, мне что? Я оставила пакет на сидении, чтобы никто потом случайно не занял моё козырное место у окна (я тогда очень любила летать, особенно взлёт и посадку). Послонялась по аэропорту, и вдруг объявили, что рейс задерживается до утра. Поехала опять домой, под родительское крыло.
В воскресенье разразилась катастрофа (как мне тогда казалось): утром мы приехали в аэропорт, а мой рейс уже улетел ночью – Москва неожиданно “дала добро”. Улетел, неся во чреве мои пирожки и книжки. А пакет с линзами ждал меня, целый и невредимый, в милиции. Папа пустил в дело всё своё обаяние и связи, благодаря чему к ночи ему наконец удалось запихнуть меня в следующий самолёт, который надеялся взлететь. И он-таки взлетел! Но командир был настроен пессимистично: он сообщил, что предыдущий рейс (с моими котлетами) в Москву не пустили, он сел в Киеве, там и сидит. Так что, когда через час он сказал, что и мы летим в Борисполь, никто особо не удивился. Не долетев до Киева совсем чуть-чуть, мы повернули обратно: Москва снова открылась.
И утром в понедельник мы наконец приземлились – но, увы, не в Москве, а в Пулково. И не мы одни. Вокруг, насколько хватало взгляда, можно было видеть только самолёты. Ничего, кроме самолётов. Первые полчаса мне было очень даже интересно, потому что я никогда не видела иностранных самолетов – JAL, KLM, Lufthansa… Однако за нами никто не приезжал. Потому что Пулково к такому повороту событий совершенно не было готово, не хватало ни трапов, ни автобусов. Естественно, еды никакой у нас не было, вода тоже быстро кончилась, а под конец и туалеты сломались и закрылись. Единственное, чем облегчили страдания части пассажиров – открыли люки, так что курильщики могли курить, а некурильщики, вроде меня, дрожали от холода.
Вот сколько может продержаться человек в таких условиях? Оказалось, почти сутки: сели мы около 6 утра, а трап приехал около 2-х часов ночи. Пока нас везли в аэропорт, я в уме составляла план действий: 1. Туалет. 2. Буфет. 3. Найти три кресла и поспать. 4. Московский вокзал. 5. Пока все эти дураки будут ждать своих самолетов, я уже буду в Москве!
Как говорится, ха-ха три раза. Во вторник в Пулково нельзя было не только лечь или сесть. Даже встать было негде. Абсолютно все поверхности, какие вам только приходят в голову (включая кадки с растениями, лестницы, стойки регистрации, прилавки киосков – все) были покрыты людьми. Оставались узенькие тропинки, по которым лилась река из тех, кто еще мог двигаться – вплотную друг к другу, толкаясь и наступая на ноги. Вклинившись в эту цепочку, я добрела до туалета, где простояла в очереди полтора часа. Потом еще столько же – за беляшом. Из разговоров я узнала, что никаких билетов ни на какие поезда ни в Москву, ни в Новгород, ни куда бы то ни было еще, ни на пассажирские, ни на дополнительные, ни СВ, ни на какие поезда вообще – нет на ближайшие две недели. На электричках творится смертоубийство. Да что говорить – госсекретарь США Шульц, летевший в Москву на переговоры с Горбачевым, тоже как миленький сел в Пулково и поехал в Москву на поезде.
Я окончательно пала духом. У меня совсем не осталось сил. Мне смертельно хотелось спать, но это было невозможно, потому что некуда было сесть. По радио рекламировали бесплатные автобусы, которые отвозили пассажиров в какой-то дворец культуры, но вернувшиеся оттуда рассказывали, что там уже такая же толпа, буфетов нет, туалет один на всех, так что лучше уж торчать в аэропорту – по крайней мере, есть какая-то надежда.
И вдруг в среду мне волшебным образом повезло, причем дважды. В полном изнеможении я оказалась возле грузовых весов (такая железная коробка метр на метр на метр), из которых как раз вылез человек. Я туда прыгнула и немедленно заснула. Под утро меня разбудила женщина, которой понадобились эти весы, но я успела отдохнуть. А потом, когда я опять наматывала круги по аэропорту, прямо рядом со мной открылось окошечко и в нем начали продавать билеты на еще один дополнительный поезд.
С трудом соображая, что к чему, я погрузилась в вагон. А там меня ждали замечательные, вожделенные вещи: матрац, подушка, одеяло. Обычно я почти не сплю в дороге, но тут просто вырубилась. Поезд ехал себе и ехал, а я спала. Настало утро, а я спала. Заперли туалеты, а я спала. В четверг поезд остановился на платформе Ленинградского вокзала, а я спала. Меня пытались разбудить пассажиры, потому что их вещи были под моей койкой, а я спала. Пришел проводник, а я спала. Наконец он полил меня холодной водой, потому что поезд уже собирался уезжать в депо, а пассажиры отказывались выходить без своих чемоданов. И тут я проснулась. Кое-как пришла в себя, под осуждающими взглядами натянула штаны (с тех пор я в поездах никогда не раздеваюсь, как бы ни было жарко).
В полном одурении я доехала уже не помню куда, то ли в общежитие, то ли к родственникам, там рухнула в кровать и проспала до следующего утра. Проснувшись в пятницу теперь уже как огурчик, я поехала в Домодедово – узнавать о судьбе своей сумки с пирожками и книжками, улетевшей в Киев. Как ни странно, нашла я ее сразу – в отделе невостребованного багажа. Только она была вся изорванная. Поскольку я уже была снова полна сил и энергии, то решила кому-нибудь пожаловаться. Человек в форме меня молча выслушал, после чего стянул с полки чью-то чужую сумку, вытряхнул из нее содержимое, вручил сумку мне и выставил меня вон.
С двумя сумками я вернулась в Москву, и на этом путешествие наконец закочилось. Это был день моего рождения, мне исполнилось семнадцать лет.

Всё это я изложила Б. на корявом итальянском языке, и он уехал в Рим со спокойным сердцем: человека, который в молодости пережил такое, ничем не возьмёшь.