30/06/2015

Как мне делали операцию в итальянской больнице, часть 2 (день операции)

Начало тут.

В день моих именин, 30 сентября прошлого года, мне позвонили с сообщением: завтра мы вас режем, после шести вечера ничего не есть, приехать к 7 утра. Что брать с собой – не сказали, поэтому я упаковала iPad, зубную щетку, линзы и спортивные штаны. Естественно, Бруно тоже поехал – он был записан в бумагах как ответственное лицо, которое должно решить, отключать ли меня от систем жизнеобеспечения, или пока рано.

В семь утра ничего не произошло, кроме светской беседы с медсестрой ("Я вижу, вы нервничаете?..").
В восемь мы заполнили бумаги.
В девять мне вручили ацетон и велели стереть с ног красивый синий лак. К слову, это было единственной унизительной процедурой, а я уже настроилась на клизму и бритье лобка.
В десять Бруно сказал, что его терпение тоже имеет пределы и ушел пить кофе.
В одиннадцать меня раздели, одели в потешную рубашонку (с завязками сзади) и сделали укол. К этому моменту у меня уже имелось свое место: палата на четверых, но кроме меня была только еще одна тетенька. Одна койка пустовала навечно, поскольку возле нее висел номер 17. СЕМНАДЦАТЬ, Карл вы понимаете? Я сначала хотела устроиться именно там, но Бруно на меня так посмотрел, что пришлось прекратить эпатаж.
Ну да, вы уже догадались – в Италии несчастливое число это 17, а вовсе не 13.



Потом меня покатили в операционную, перед которой образовалась пробка. Раз пять медсестра говорила: "Ну, поцелуй на прощание...", Бруно меня целовал, после чего нас коварно объезжал другой пациент.
Наконец меня вкатили в приемную операционных (их несколько), где я перелезла с одной каталки на другую. Приехали в операционную. Там я сильно пожалела, что не протащила контрабандой мобильный телефон: в операционной было невероятно красиво. Стальные стены, стальной потолок, и на этом серебристом фоне вокруг меня суетились профессионалы, одетые в рубиновое и темно-зеленое.
Чувствовала я себя странно: вроде бы все эти люди были заняты только мною (чем-то протирали, пристегивали ремнями), но как личность я для них совершенно не существовала. Они беседовали о футболе и, когда я пыталась что-то сказать ("Не забудьте отдать мне мой камень!"), это вызывало страшное удивление.
Наконец анестезиолог спросил, не нервничаю ли я, и после моего "А сами-то вы как думаете, нервничаю или нет?!" велел сосчитать до трех.
Но на двух я сломалась.

Часть 3 (после операции)
Часть 4 (восстановление)

No comments:

Post a Comment